2014-03-04-Morpeh+++Вечер 23 марта. Пытаюсь дозвониться командиру 1-го отдельного Феодосийского батальона морской пехоты ВМС ВС Украины подполковнику Дмитрию ДЕЛЯТИЦКОМУ. Командир первым делом сообщает, что над частью развевается украинский флаг. Договариваемся об интервью на утро 24 марта. Но через несколько часов, в 4:30 над частью стали кружиться вертолеты, послышались взрывы свето-шумовых гранат. На территорию части въехали три БТР со спецназом, а через минут 20 выехали три Урала, в них украинские морпехи со связанными руками. Личный состав, а именно около 150 человек, получили травмы. Подполковнику Делятицкому сломали ребра. Его и заместителя по работе с личным составом увезли на вертолете.
Затем Дмитрия Делятицкого три дня держали в одиночной камере. В камеру приходил заместитель командующего Черноморским флотом РФ и предлагал перейти в российскую армию, но комбат остался верен присяге. В министерстве обороны Украины уверяют, что на базе 1-го отдельного Феодосийского батальона морской пехоты будет сформирована бригада морской пехоты. Несмотря на то что СМИ сообщили об отказе освобожденных командиров общаться с журналистами, корреспонденту «АН» повезло и отложенное интервью состоялось. Больше всего меня поразил спокойный мягкий голос командира феодосийских морпехов.

Продолжатель семейной традиции

— Дмитрий, почему выбрали армейскую дорогу?
— Во-первых, я продолжатель семейной традиции. Так что я с детства мечтал стать военным офицером, как мой отец. Мы всю жизнь по гарнизонам ездили. Почти весь Советский Союз объездили. Служили и на Дальнем Востоке, и в Украине.
— Помните, когда приняли присягу?
— Конечно, Присягу принял тогда, когда поступил в Одесское военное училище в 1993 году на общевойсковой факультет.
— Знаний, которые вы получили в учебном заведении, было достаточно, чтобы дальше служить, или пришлось чему-то учиться?
— Естественно, пришлось учиться. Тех знаний, которые ты получаешь в военном училище, хватает лишь на каком-то определенном начальном этапе. Потом, каждый день находясь в войсках, получаешь новые знания, которые помогают в дальнейшей службе. Если тебе это необходимо, конечно.

Братство — вместе и до конца

— Когда вы окончили училище, что стало самым трудным в армейских буднях?
— Самым трудным? Наверное, становление. Потому что, когда я пришел служить, половина подчиненных были старше меня. Пришлось постараться, чтобы завоевать их уважение. Так проходило мое становление как командира, как личности. Наверное, этo было самым трудным вначале.
— Существует ли братство среди морских пехотинцев и что оно означает?
— Среди морских пехотинцев, сто процентов, существует братство. Что означает? Значит, что мы вместе до конца и друг друга не подведем. Не бросим и не подставим. В этом братство и заключается. Верность долгу, присяге, клятве морской пехоты. Те пехотинцы. которые остались служить в Феодосии, все равно пребывали с нами до последнего. Наверное, это братством и называется.
— Изменилось ли у вас отношение к тем сослуживцам, которые остались в Феодосии и перешли на сторону Российской Федерации?
— Большинство людей приняли такое решение, потому что не обеспечены жильем. У ряда военнослужащих по двое-трое детей. Есть те, кто родом из Крыма. Я ни в коем случае не могу осуждать их решение.
— Созваниваетесь с бывшими сослуживцами? Они интересуются, как вы себя чувствуете?
— Вражды между нами нет. Мы поддерживаем отношения, созваниваемся, конечно.
— Сейчас мы видим наращивание сил РФ вдоль границ с Украиной. Многие военные эксперты предупреждают о том, что в южном направлении возможны военные стычки. Вам будет сложно воевать с теми, кто остался в Крыму и с кем вы прослужили не один год?
— Конечно, сложно. Если ты знаешь этих людей много лет, конечно, психологически очень сложно. Мы все очень надеемся, что до этого не дойдет.
— Вы не думаете, что возможно еще противостояние?
— Опасения, конечно, есть. Но для этого мы и выбрали такую профессию — чтобы сделать как можно больше, чтобы обезопасить своих близких и свой народ.
В Феодосии был обеспечен жильем, дети ходили в школу
— Почему решили продолжать служить Украине?
— Этот вопрос мне задавали уже много-много раз. Я объяснял, что присягал народу Украины и принял решение остаться верным присяге.
— Но ведь в российской армии материальные блага были бы выше…
— Конечно. Мне и предлагали материальные блага. Я не скрываю этого. Кроме того, в Феодосии я был обеспечен жильем, дети ходили в школу. Все было хорошо и замечательно. Но через себя я переступить не мог.
— Вы предполагаете, что когда-нибудь сможете вернуться в Феодосию?
— Да, предполагаю. Но уже в другом качестве.
— В каком?
— Жизнь покажет.
— Сколько лет служили в Феодосии?
— Четыре года.
— Как складывались отношения с горожанами?
— Конечно, мы оказывали городу помощь, начиная с проведения различного вида праздничных мероприятий. Оказывали помощь в воспитании молодежи. Когда были большие снежные заносы, бушевала непогода, помогали всем: и подвозили хлеб, и занимались эвакуацией техники, и разгребали эти же снежные заносы. Много было всякого, очень много. У нас были нормальные взаимоотношения с местным населением. И нас любили, и мы всех любили. Да и город нам тоже помогал неоднократно.
— Когда батальон был блокирован, изменилось ли отношение к вам местного населения?
— Вы знаете, сознательное местное феодосийское население ни в коей мере не изменило свое отношение к нам. С теми, кто стоял под флагами за какие-то деньги, как я думаю, мы с ними ранее не поддерживали общение. И они, соответственно, с нами. А люди сознательные все прекрасно понимали. Нам помогали, поддерживали нас, приносили воду, продукты питания, электроагрегаты специальные и даже книжки. Различного вида помощь была. Что вам сказать… Вы видели, как аплодировали, когда батальон выходил? О чем еще говорить. Сейчас часть населения постоянно нам звонит, интересуется нашими делами, люди беспокоятся о нас. Предлагают различного вида помощь.
— Какую, например?
— (Смеется.) Достаточно и моральной поддержки.
— Во время блокады поддерживали ли вас священники?
— Наш военный священник находился с нами до определенного момента. Он был с нами неделю. Всячески поддерживал, помогал нам.
— Что было самым трудным во время блокирования?
— Сложно сказать. Много было разных непонятных моментов. Непонятно было отношение тех людей, которые стояли под КПП. Непонятно, откуда столько злости. Сложно было из-за отсутствия какой-либо информации с материка — что делалось, чего ждать. Сложно было, когда пришел спецназ. Откуда у людей столько злости, что нужно было избивать офицеров и матросов, а потом и грабить нашу часть, воровать личные вещи? Много было таких моментов. Но мы злa не держим.
— Информационная блокада также присутствовала?
— Да, очень сильная. Точнее, информационное давление со стороны Российской Федерации было сильное. И со стороны представителей казачества, и от блока «Русское единство»… Много было дезинформации. Ну, и психологическое давление оказывалось и на матросов, и на офицеров, и на членов семей. Это все тоже доставляло определенные трудности.
— Вы пытались навести контакты с «зелеными человечками», которые вас блокировали?
— Да, пытались. Мы контактировали. Поддерживали нормальные отношения. Но таковых было немного. Мы даже оказывали всяческого рода помощь, мы не скрываем этою. Какую помощь. Начиная от горячего чая, воды, подзаряжали мобильные телефоны.
— Вы расспрашивали, из какого региона прибыли?
— Конечно. Были из Севастополя и Каспийская бригада.
— Я видела фото, на котором военнослужащим приходилось спать даже на полу.
— Всякое было, конечно.
— Не хватало всем места?
— Вас такие тонкости интересуют… Да, не хватало места, потому что людей оказалось больше. Мы переделали казарму для контрактников. Людям, которые жили за пределами части, приходилось ночевать в расположении батальона. Естественно, что места всем не хватало.

«Мы были как заноза в одном месте»

— Штурм вашей части стал неожиданностью? Слышала, что другие воинские подразделения предупреждали.
— Нас никто не предупреждал. Скажу больше: была договоренность о том. что в эту ночь (24 марта. — Авт.) ничего происходить не будет. Потому что мы готовились к выводу из Крыма.
— Для чего это было сделано?
— Очевидно, что мы были как заноза в одном месте. Они очень сильно настаивали на том, чтобы мы сняли государственный флаг. Мы отказались это делать. Потом они таким вот образом решили от нас избавиться окончательно.
— Штурмовали те, кто вас блокировал или это был спецназ?
— Нет, это был спецназ.
— Многие люди задают вопрос: почему же вы не применили оружие, ведь разрешение от министерства обороны было?
— Прежде всего, в Крыму не было объявлено военное положение. Во вторых, вокруг части живут гражданские люди. Вы представляете, что бы могло случиться, если бы началась стрельба боевыми патронами? В-третьих, за всех своих подчиненных я отвечаю головой Что бы я потом рассказывал матерям, если, не дай бог, что-то произошло?
— Что из нематериальных благ было самым ценным, что вывезли?
— Самое ценное — это наше боевое знамя, которое мы вывезли и которое находится с нами. И, естественно, люди.
— В чем сейчас нуждаетесь?
— Сейчас? (Улыбается.) Да практически ни в чем. Все у нас хорошо. Мы готовимся выполнять дальнейшие задачи, которые будут перед нами поставлены. Пока мы находимся в Киеве, вчера у нас было три свадьбы. Три наших контрактника женились Очень сильно помогло население Киева. Все мероприятия организовало министерство обороны Украины. Торжество получилось довольно-таки красивым и празд¬ничным. Так что жизнь продолжается, и не стоит ее останавливать.

Лана БОРИСОВА,

(«Аргументы недели» №14 от 3-9 апреля 2014 года).

Залишити відповідь

Please log in using one of these methods to post your comment:

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out / Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out / Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out / Змінити )

Google+ photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google+. Log Out / Змінити )

З’єднання з %s